self look. мода — это мы

Первая точка — пройдено, вторая — пройдено, третья — пройдено. В голове мелькают маячки, обозначающие каждый сектор дистанции во время пробежки. Только что ты пронёсся мимо одной условной отметки, теперь нужно стремиться к следующей, а приблизившись к последней — найти в себе силы продолжить забег. Куда? Зачем? Неизвестно, но ты не можешь позволить себе остановиться. Так работает мода, марафон не на жизнь, а на смерть. Два раза в год, отмечая очередной сезон, дизайнеры приобщают всё больше и больше людей к гонке тенденций, которые уже завтра окажутся на помойке. Да, именно так. Редакторы, фотографы, модельеры, стилисты, художники — все они, абсолютно все, работают для того, чтобы заполнять мусорные баки. «Мода не меняет мир, ребят,» — с простодушной честностью исповедалась Esquire Кара Делевинь.

‘Fashion’ отныне не популярное среди богемной молодёжи словечко и не важный для мировой общественности инфоповод — теперь это всего лишь способ передачи информации в массы. И вряд ли это проблема самой индустрии: виноваты люди, бездумно потребляющие и создающие то, что выставлено в сверкающих витринах. Сегодня мы платим за идею дизайнера, а не за саму вещь. Логомания стала лейтмотивом современной fashion-индустрии: пришейте бирку Gucci к простой бланковой футболке и ценник подскочит в 10 раз. И дизайнеры научились пользоваться этим приёмом, чтобы идти в ногу со временем и покупателями, ведь куда проще продать дорогое платье, если оно призывает ‘be feminists’. Это работает и у Рубчинского, рассказавшего в 2009-м о взаимодействии подрастающего поколения и религии, и у того же Гвасалия, который своими коллекциями из раза в раз водружает манифест грузинскому геноциду 92-93 годов. Мода начала замечать остросоциальные проблемы поколения, но что дальше? Да, война — это страшно. Да, война коснулась миллионов людей и мы не должны про это забывать. Но какой смысл каждый сезон говорить о таких простых и понятных истинах? Дизайнеры во всю экспериментируют с принтами, смыслами и социальными акциями, все чаще забывая о главном — об искусстве моды.

Maison Martin Margiela S/S 1998
Maison Martin Margiela S/S 1998

Не хотите сходить на показ Маржелы? Пускай это будет шоу 98-го года. Да, ведь именно коллекцию S/S 1998 называют самой резонансной и образцовой, вышедшей из стен французского Дома. Раскинувшись в пластиковом стуле, не расслабляйтесь: следующие двадцать минут будут посвящены символу новой эпохи. Помещение погружается во мрак, на фоне играет что-то совершенно магическое, а тем временем на подиум, вместо длинноногих богинь, по очереди выходят создатели самой одежды: швеи, закройщики, портные — все, кроме самого Мартина, разумеется. Хранители таинства Maison Martin Margiela не одеты в дизайнерские наряды, вместо этого они несут одежду на вешалках вдоль всего подиума. Чего от нас хочет Маржела? Вполне очевидно, что кроме удивления гостей, дизайнер вызывает исключительный интерес к самой одежде. И это показательно: по мнению Маржелы, мода создана для того, чтобы быть просто одеждой, она не несет ничего, кроме самой себя. А металлически лязгающее жужжание дронов на показе Dolce&Gabbana спустя 20 лет — возглас общества потребления, для которого мода стала всего лишь online-каталогом на Farfetch.

new look by Christian Dior

Современная мода не имеет ничего общего с настоящим искусством, поэтому дизайнеры не в силах сотворить революцию, как это сделал Кристиан Диор со своим new look в 1947 году. ‘Диоровский’ стиль предполагает единение моды с человеком: каждый объем ткани, каждый элемент одежды подогнаны под определенный тип фигуры. Знаменитый француз мог бы одеть весь мир, если бы в его магазин на авеню Монтень не выстраивались очереди из принцесс, кинозвезд и жен президентов. Мода в те времена не имела какого-либо материального воплощения — она будто бы витала в воздухе. В 50-е иметь модные наряды мог каждый, но не каждый умел их носить: самое главное в одежде был крой, легкий, женственный и свободный. Роскошные, похожие на цветы, платья с осиной талией и округлой линией груди стали категорической противоположностью милитаризованным и строгим костюмам, которые пропагандировала коллега по модному цеху Габриэль Шанель. Диор позволил людям войти в новую эпоху, свободную от оков Второй Мировой войны.

Раньше трава была зеленее? Не тут-то было! Простота, минимализм и естественность линий — философия Celine от Фиби Файло. Почему именно она, а не, допустим, Мария Грация Кьюри, наследница все того же Dior? Фиби не гонится за ‘девушкой Celine’. Вместо этого она создает одежду-метафору, которая отражает суть нашего времени и нашего поколения. Если вы увидите у кого-нибудь сумку-хобо, то не сразу поймете Celine это или H&M. В вашей голове просто останутся очертания хорошо скроенной сумки, которая будет интересна вам сегодня и которую вы могли бы купить еще 10 лет назад. Мода от Фиби растворяется во времени, она не заставляет вас гнаться за тенденциями. В то время как образы Грации Кьюри могут существовать только в замкнутой системе ценностей, где приняты определенные жесты, знаки и правила, как и в любой другой идеологии. И в таких жестких рамках вездесущей толерантности невозможно создавать настоящее искусство, потому что через 5-10-15 лет оно утратит свою актуальность, ведь общество постоянно требует разрешения все большего числа социальных противоречий.

 


 

Модная гонка стала настолько быстротечной, что за ней невозможно успеть даже трендсеттерам, как бы иронично это ни звучало. Сегодня fashion-индустрия как набор бесконечно сменяющих друг друга тенденций — сам по себе умерщвленный тренд. Поэтому актуальность self look [собственный образ, стиль — прим.ред] состоит в том, что этот подход к одежде помогает нам, запыхавшимся fashionista, остановиться и понять, что мода — это мы и есть.

Одежда — самовыражение. Объемы, линии и принципы колористики составляют образ, который вы хотите видеть, который вы придумали. Self look — симулякр, возможно, не имеющий ничего общего с самим человеком, но представляющий мощный посыл собственных идей. Продумывая внешний вид, вы словно стоите напротив кривого зеркала, в котором окружающая реальность становится размытым фоном для тех мыслей, которые генерирует подсознание — предельно четкое, контрастное и правдивое изображение нас самих. Выбирая одежду в магазине или домашнем шкафу, каждый из нас преследует цель отгородиться или, наоборот, стать ближе ко всем происходящим в мире событиям, к людям, к жизни. С помощью собственных мотивов мы создаем межкультурный диалог c окружающей средой. Так образ, который мы попытались воссоздать, получает естественное продолжение, словно живая материя, «выраженная» из нас самих. Но постоянные поиски своего стиля не проходят без грядущих успехов и одновременных разочарований, в этом и состоит суть одежды как эксперимента. →

Maison Margiela ‘New Glamour’

Одежда — эксперимент. Заигрывая с собственным воображением, порой получаешь совершенно уникальные сочетания цветов и фактур. Внешний вид — это уже не просто сборище кусков ткани, это процесс познания и творчества. Важно не столько использовать устоявшиеся сочетания и рекомендации Pantone, сколько не бояться быть собой. Порой самые экстравагантные сочетания могут стать более понятными, нежели привычные юбки-макси, брюки и черные водолазки. И для этого не обязательно нестись, сломя голову, за концептуальными нарядами. Ведь именно эксперименты позволяют раскрыться тем вещам, которые, как вам кажется, были изучены вдоль и поперек. Рвать, ушивать, красить — предметы гардероба не всегда стоит использовать согласно ‘инструкции’ модельеров, ведь это составляющие вашего образа, а не просто очередное детище очередного модного бренда.

→ Методом проб и ошибок, постоянных экспериментов вы и ваш образ меняются, пребывая в процессе непрекращающегося развития. Идея self look заключается не в достижении результата, а в создании вокруг себя культурной среды с помощью одежды; это личное, оттого особое видение мира, выраженное с помощью тканей, аксессуаров, обуви и всего, что предлагает индустрия дизайна. А умение складывать из, казалось бы, безжизненных вещей целостную личную историю, которая станет частью культурного ландшафта — это самое настоящее искусство.

by Paolo Roversi

Одежда — искусство. Восхищение, агрессия, омерзение, обожествление, истерия — искусство всегда играло на самых потаенных струнах нашей души. Но именно эта разрушающая сила эмоций порождает самые восхитительные вещи на свете. Гамма наших чувств непременно находит свое воплощение в том, что мы на себя надеваем. Цветовая палитра, формы, смыслы — это уже часть культуры, а не просто вещь из ближайшего магазина. Гиберболизированные объемы, чистые цвета, авангардный крой — кажется, будто бы вы сошли с полотен раннего Малевича. Сложносочиненные образы, акварельные оттенки, тонкие детали, и вот вы уже герой старинных японских гравюр эпохи Эдо. Но восприятие одежды как искусства выходит далеко за пределы простой «живой» репродукции.

Отдельные предметы гардероба нередко становись предметом культа: маржеловские копытца Tabi, твидовые жакеты Chanel, кутюрные скульптуры Кристобаля Баленсиага, балетные ‘пачки’ от Dior. И такое возвеличивание ‘тряпок’, как сказала бы Энди Сакс, стало результатом не маркетинговой поддержки бренда, а инновационного мышления дизайнеров, которые создавали эту одежду. Начиная с кастомных вещей для гангстерской элиты, Дэппер Дэн дорос до звания иконы андеграунд-культуры и передового дизайнера, который запустил капсульную коллекцию для Gucci, яркую, смелую и откровенную, как и он сам. Беспощадное ‘расчленение’ дизайнерских вещей, уникальные формы (стоит вспомнить знаменитую шубу c дутыми рукавами LV для Дианы Диксон) и, конечно же, дизайн, который выглядит актуально и по сей день — искусство в чистом виде! Портной из Бронкса смог обставить многомиллиардную индустрию, заставив играть ее по собственным правилам— чем вам не доказательство, что живой человеческий разум сильнее СММ-отдела даже самого крупного fashion-бренда?

Dapper Dan x Gucci

Self look — это не модная тенденция, не философия, это восприятие одежды сквозь призму искусства, самовыражения и эксперимента. Конечно, сегодня вряд ли возможно говорить о независимости от модных корпораций. Но несмотря на повсеместную глобализацию, моральная правда все же стоит за маленькими брендами: жажда искусства превалирует над капитализацией на фондовой бирже. Да, Dries van Noten отныне принадлежит концерну Puig, Azzedin Alaia владеет конгломерат Richmont, а до недавних пор Раф Симонс был креативным директором Calvin Klein. Но будущее — за настоящими творцами от моды, которые работают не на время, а ради честной одежды. Художники-дизайнеры не должны нестись за трендами-однодневками, чтобы из сезона в сезон делать такие же временные коллекции. Цель self look, как и моды — постоянство культурной среды и развитие творческого начала талантливых людей. В противном случае мешанина однотипных брендов превратится в громкий бесхребетный гул, разрывающий перепонки хайпбистов на всех континентах, где есть реселл.