Vogue: история жизни Анны Винтур

— Я еще не разбираюсь в этих тряпках.

— В этих тряпках? О, ясно, думаете, что они не имеют к вам отношения. Вы подходите к шкафу и выбираете этот мешковатый голубой свитер, поскольку хотите показать, что вас совсем не волнует одежда, но вы не знаете о том, что этот свитер не просто голубой, а небесно-голубой, и вам невдомек, что в 2002 году Оскар де ла Рента создал коллекцию вечерних платьев небесно-голубого цвета, а затем, кажется, Ив Сен-Лоран — коллекцию небесно-голубых френчей. Потом же этот цвет просочился в крупные магазины одежды. И, спускаясь все ниже, достиг какого-нибудь магазина уцененных товаров, где вы его и выудили. Однако ради появления этого оттенка были затрачены миллионы долларов и огромный труд, и хотя вы уверены, что сделанный выбор подчеркивает независимость от моды, вам приходится носить свитер, который был выбран людьми в этой самой комнате из горы тряпок.

Возможно, столь серьезное отношение к такой пустяковой мелочи, как цвет свитера, может вызвать лишь улыбку. Но хватит ли вам смелости проронить смех в присутствии самого влиятельного модного редактора в мире? Человека, который способен одной подписью заставить всеми любимые Zara и H&M продавать перья и пайетки. Страшно? Должно быть, нет, ведь это просто шмотки.

Миранда Пристли и Энди Сакс, ‘The Devil wears Prada’, 2006

Снобизм, высокомерие и безграничная любовь к своему делу — это все относится к Миранде Пристли, монолог о свитере которой стал визитной карточкой ‘Дьявол носит Prada’. Главный редактор ‘Подиума’ и ее ассистент Андреа заставили Нью-Йорк, а впоследствии и весь мир заговорить о моде не как об остраненной сфере производства, а вполне реальной модели потребления. Офисные клерки, галеристы и прогрессивная молодежь — каждый хотел знать, чего на самом деле стоит одежда. ‘Дьявол’ — фильм, несомненно, карикатурный и гротескный, но разговоры об Анне Винтур принято начинать именно с зарисовок Лоран Вайсбергер, автора книги. Анна, как и Миранда, занимает пост главреда, но уже Vogue, самого влиятельного журнала мод. Почему же американский глянец получил чрезвычайно широкое признание публики? Просто так захотела Винтур.

Анна Винтур


«Я пришла сюда, чтобы занять ваше место,»— сильно удивитесь, если к вам в офис заявится незнакомый человек, готовый поговорить о работе, жизни и будущем, а в середине разговора выпалит подобное? Теперь представьте, что это пророчество еще и сбудется! Скорее всего, в этот момент Грейс Мирабелла, главред Vogue на тот момент, загорелась смехом (или же гневом?) и решила выгнать наглого интервьюера, которому действительно было суждено перевернуть американский глянец с ног на голову. Спустя 17 лет новой владычицей мировой моды становится чрезвычайно заносчивая и категорически революционная Анна Винтур. Коронация, разумеется, сопровождается скандальным увольнением практически всей предыдущей редакции.

Оскар де ла Рента и Грейс Мирабелла

Новый главред делает все, чтобы члены совета директоров Condé Nast поседели окончательно, а Vogue стал не просто журналом, а местом паломничества для модных, успешных и занятых. В самом начале своей работы в издании Анна смогла определить внешний вид глянца, который станет эталонным на ближайшие 30 лет. Она решила работать с моделями самых разных типажей, отказавшись делать из них идеализированных кукол, как это было принято раннее. К тому же теперь читатели видели на обложках не только лица манекенщиц, но и их тела — совсем не по канонам того времени. Радикальные идеи Винтур затронули и съёмки, отныне проходившие вне тепличных условий: на улицах мегаполисов, в парках и скверах, на крышах домов — стиль Vogue стал повсеместным явлением, игнорировать которое было невозможно.


Ноябрь 1988, Нью-Йорк. Девять утра, новый главный редактор ‘Библии моды’ уже на площадке ждёт стилистов и парикмахеров. Петер Линдберг настраивает камеру и свет, пока его ассистенты мельтешат вокруг. Вся территория огорожена заборами, а рядом дежурит полицейская машина — действие, скорее, напоминает съёмки американского блокбастера, а не обложки модного журнала. Несмотря на тревожность момента, женщина с прической боб накидывает на глаза тёмные очки и с какой-то особой важностью обходит каждого члена съемочной бригады, которые обязаны кровь из носу сделать идеальный кадр.

«Анна!» — раздаётся в одной из гримерок. Через мгновение в душном помещении, заваленном кутюрными нарядами, появляется та самая невысокая женщина, только что следившая за помощниками Линдберга. «Она не влезает! Мы ничего не можем поделать,» — почти хором оттарабанивает бригада портных. Оказывается, модель набрала в весе и не сможет втиснуться в узкую чёрную юбку. Винтур, будто слегка смягчившись, просит девушку надеть джинсы, висевшие в самом дальнем углу комнаты. Каждый осознавал абсурдность идеи: как можно поместить на обложку модель в дорогущем блейзере и джинсах из ближайшего супермаркета. Оказалось, можно. Через неделю Микаэла Берку проснулась знаменитой манекенщицей, а Vogue взял курс на повышение тиража.

Микаэла Берку, Vogue, ноябрь 1989, фотограф Петер Линдберг

Скорее всего, создание обложки своего дебютного выпуска Vogue для Анны Винтур проходило именно так. Этой рискованной выходкой она сумела доказать всему модному сообществу состоятельность своих передовых идей. Уже через 5 лет мир захлестнёт волна героинового шика. Главными звёздами подиумов станут модели-подростки, которые своей мальчишеской фигурой и угловатыми чертами лица смогут сместить длинноногих богинь, олицетворявших недоступность и элитарность моды. А ещё через 20 мир познакомится с моделями эпохи Instagram, когда твой шанс оказаться на подиуме зависит от количества фолловеров. Все это предчувствовала Анна, позволившая моде стать частью нашей повседневной жизни.

А ведь это были всего лишь голубые джинсы.


Анна всегда стремилась не создавать тренды, а творить модную сказку для взрослых. И главным ее помощником в этом мире фантазий была и есть Грейс Коддингтон. Две знаменитые британки дружат уже несколько десятилетий, полных передряг, ссор и безграничного уважения друг к другу. «Тренды — это скучно, я бы о них даже не беспокоилась. Просто ищите красивую одежду,» — в этой емкой фразе и заключается все отношение Грейс к современной индустрии. И да, с этим мнением считается главред американского Vogue.

Анна Винтур и Грейс Коддингтон

Свой характер Анна продемонстрировала и во время съемок документального фильма ‘Сентябрьский номер’. Картина 2007-го года показывает не только процесс создания самого объемного номера в истории издания, но и людей, которые стоят за созданием красивой обложки для не самой красивой индустрии. Грейс не горела желанием постоянно у себя под ногами находить операторов и монтажеров, поэтому Катлер, режиссер фильма, услышал в свой адрес лавину бранных слов истинной англичанки, у которой, как у истинной, но уже американки, нет свободного времени, чтобы заниматься ерундой. И даже Анна поначалу ничего не могла поделать и вошла в положение своего креативного директора. Но спустя полгода Винтур затащила Грейс в свой кабинет и практически в приказном порядке принудила ее показать надоедливым операторам, чем она занимается во время съёмок. Спустя какое-то время, Коддингтон узнала, что это не было прихотью начальника из разряда ‘хочу стать звездой’ — Анна хотела показать, что в глянце работают не увальни, а профессионалы своего дела.


«Если посмотреть на любую фотографию из глянцевого журнала вне контекста, то она расскажет вам о том, что творится в мире, не меньше, чем первая полоса The New York Times,» — казалось бы, совершенно абсурдная фраза, отождествляющая модную одежду и важные международные вопросы, но пока ни у кого не хватило смелости сказать Винтур, что она выжила из ума. Fashion-индустрия всегда привлекала сильных мира сего. Вспомните хотя бы, кто шил свадебные платья королев, принцесс и жен президентов: Dior, Chanel, Valentino, Versace — новых имен мало, сплошь хедлайнеры модной сцены.

Анна в футболке ‘Hillary 2016’ в поддержку Хиллари Клинтон во время президентской гонки США 2016 года

Если же рассматривать взаимодействие моды и политики за пределами свадебных кружев и рюшей, то слияние этих противоположных миров кажется весьма закономерным. Анна Винтур всегда отличалась умением остро чувствовать тенденции, поэтому одной из первых стала использовать знаменитостей вместо моделей на обложках своего издания. А кто сможет вызвать резонанс сильнее, чем жена первого чернокожего президента Мишель Обама? Поэтому именно она заняла первую полосу в мартовском номере 2009 года. Даже во время последней президентской гонки Винтур стала приглашенным стилистом Хиллари Клинтон, которая уже появлялась на обложке знаменитого журнала в далеком 1998 году, а в 2016 заняла десять страниц Vogue своей предвыборной кампанией. Вообще с Хиллари у Анны довольно крепкая дружба, начиная с инаугурации Билла Клинтона, когда СМИ окрестили шляпку жены политика ‘НЛО в голубом’. Тогда же главред Vogue стала секретным активом Белого Дома, о котором, казалось бы, никто не знал. Но вездесущие корреспонденты из Newsday все-таки рассказали читателям, что некий известный модный редактор буквально умолял знаменитого дизайнера исправить стиль первой леди: «Донна, ты должна это сделать для страны!»

Мишель Обама на обложке Vogue

Мода всегда отличалась своей динамичностью, за которой не поспевают даже трендсеттеры, что позволило ей стать максимально гибкой к происходящим в мире социальным процессам. Должно быть, именно по этой причине одним из спикеров на пресс-конференции, посвященной 125-летию американского Vogue, стал Демна Гвасалия, который через свои коллекции смог рассказать и о войне в Грузии, и Благотворительной миссии ООН. Наверно, каждый знает, кто такой Кристиан Диор или Коко Шанель, но вряд ли многие смогут рассказать что-то о Марии Казаковой. А ведь именно она вошла в шорт-лист LVMH Prize 2017 года. Самобытность, активная гражданская позиция, идея утопичности современной индустрии, одержимой пустотелыми лейблами — совершенно неудивительно, что под натиском выпускницы Parsons не устояла сама мисс Ядерная Зима. Кажется, отрицать тесную связь моды с политическими веяниями уже невозможно, и Анна это признает.

Мария Казакова

Социальная ориентация обусловлена не только безграничным благородством команды Vogue. Как вы себе представляете планерку Совета модельеров Америки? Наверно, в голове всплывают картинки из того же ‘Дьявол носит Prada’: стеклянный кабинет на самом верхнем этаже небоскреба с видом на Даунтаун и Эмпайр-стейт-билдинг, у каждого заседателя по стаканчику латте Starbucks, а в воздухе разносится смех Зака Позена и Александра Вэнга. Но на деле все куда прозаичнее, особенно когда вопросы касаются таких вещей, как экономическая выгода в невозможных условиях рецессии fashion-ритейла (правда, звучит не так уж и гламурно). И нет, это не русская мафия:

— Надо, чтобы кто-нибудь возглавил комитет, устанавливающий сроки начала распродаж.

— Но, Анна, это же нелегально!

— У нас есть друзья в Белом Доме.

Видимо, поэтому Винтур называют негласным мэром Нью-Йорка.


Март 2017. О вопросах гендерной идентичности и сексуальности говорили всегда, особенно когда эти темы освещались в новостных сводках и становились причиной громких конфликтов. Но именно Анна стала одной из первых, кто заговорил о социальных проблемах со страниц модного издания. В 1992 году в США разгорелся скандал: адвокат Анита Хилл публично заявила, что кандидат в Верховный Суд Кларенс Томас подвергал ее сексуальным преследованиям. После этого резонансного высказывания Винтур заявила репортеру Los Angeles Time, что «Анита заставила женщин поверить в себя и гордиться тем, что они женщины». Это событие заставило сменить вектор развития модных тенденций: мужские костюмы 80-х теперь сменили обтягивающие водолазки, которые женщины стали носить без белья. Но интересно, что Vogue не изменяет себе и продолжает рассказывать людям о процессах, которые касаются каждого из нас, спустя почти три десятилетия.

Анна Винтур в 90-е

Разные комплекции, разные оттенки кожи, разные расы — семь девушек, начиная с plus-size модели Эшли Грэм и заканчивая звездой Instagram-эпохи Джиджи Хадид, заявляют прямо с обложки, что мода принадлежит каждому из нас. Но действительно ли это так? Многие противники фотошопа и фанаты интернет-баталий уже по несколько раз обсудили и удлинённую кисть Джиджи, и позу самой Эшли, которая рукой прикрывает бедро. Об искренности и честности в глянцевом мире забыли давно и бесповоротно, но так ли это важно? Вспомните, как давно Vogue выпускал обложку с моделью больше четырнадцатого размера. Не обманывайте сами себя, разыскивая в Google кадры пышных моделей, блиставших на обложках знаменитого ежемесячника. Достаточно лишь сказать, что андрогинная Эмбер Валетта, ставшая звездой эпохи героинового шика, и по сей день является любимой моделью Анны Винтур, так что роденовские формы — это явно не к нынешнему главному редактору ‘Библии моды’.

Лю Вэнь, Эшли Грэм, Кендалл Дженнер, Джиджи Хадид, Имаан Хаммам, Виттория Черетти, Адвоа Абоа, Vogue, март 2017, фотографы Инез ван Ламсвеерде и Винуд Матадин

Конечно, использовать тему равноправия в качестве инструмента маркетинга довольно заезженно и неинтересно: все же об остросоциальных вопросах успели перетереть и другие редакторы, параллельно обсудив за бранчем цветовую палитру новой коллекции Пьерпаоло Пиччоли для Valentino. Анна же поставила своей целью возможность рассказать людям, что феминизм — это такая же обыденность и ‘нормальность’, как разное телосложение или разная национальная принадлежность самых разных и не похожих друг на друга людей. Поэтому дважды юбилейный номер следует рассматривать в контексте социальных течений и формирований, а не как типичную отфотошопленную картинку, восхваляющую женское тело. Можно ли назвать это новой бизнес-моделью, пришедшей на замену сексуальной объективации девяностых-нулевых? Почему бы и нет.

К тому же, важно отметить, что прогрессивные взгляды не всегда могут быть понятны консервативной аудиторией. Поэтому вводить радикальные идеи, какой для большинства является феминизм, необходимо постепенно. Да, у Dior были футболки с профеминисткими лозунгами, на которых те сделали себе кассу, но что в этом плохого? Масс-маркет и Дома моды смогли создать положительный информационный фон, где мнения истинных активистов выглядят предельно четко и ясно: имея за спиной поддержку многомиллиардной индустрии, куда проще делать громкие заявления. А Винтур мартовской обложкой Vogue показала миру, что высокая мода если и не стала ближе к рядовому потребителю и его проблемам, то уж точно научилась замечать суровую действительность.


Троцкий, Мирабо и Че Гевара — как и знаменитые революционеры, Анна Винтур давно перестала быть шестеренкой в огромном механизме Condé Nast. Она теперь и арт-директор, и главред, и государственный деятель, и звездный стилист политической элиты США, и кто только не. Мода сегодня, кажется, повсюду, и не знать, кто такой Алессандро Микеле так же стыдно, как не ладить с таблицей умножения. Из-за этого исчезает момент игры, когда ты увлечен не результатом, а всем происходящим, ведь для нынешнего поколения одежда — результат нажатия одной кнопки в онлайн-магазине. В какой-то степени в этом виноваты глянцевые журналы, ставшие ходовой маркетинговой площадкой.

Благодаря повсеместной рекламе на свет появились хайпбисты, увлеченные модой только потому, что это модно. Разрекламированную одежду сейчас носят все: и Евгений Плющенко, и Бруклин Бэкхем, и восьмиклассники. Поэтому хайпбист — это штамп, под который журналисты и медиа подводят всех, кто имеет хоть какое-то отношение к модной одежде. Можно сказать, что каждый из нас так или иначе имеет отношение к fashion-индустрии. Выходит, что хайпбисты — это все и никто одновременно. Тогда модная индустрия тратит миллионы долларов и огромный труд людей, чтобы ничего не создать. Самое забавное, что в мире, где каждый надевает маску и усаживается за экран телефона в поисках лайков, самое необычное и продаваемое — это мы сами. Да, быть самим собой — это та самая необычность, которой не хватает индустрии. Можем ли мы воспринимать реальность такой, какая она есть, без заезженных штампов и стереотипов, готовы ли мы посмотреть на мир, сняв гламурные розовые очки? Зависит уже от каждого из нас, а не от модных редакторов.

Vogue успел превратиться из журнала аристократии в издание для работающих людей, у которых нет времени искать информацию в других источниках. Но этот подход вряд ли можно назвать рациональным в наше время, когда любые сведения можно найти парой кликов в интернете вместо того, чтобы платить за журнал. Анна Винтур правит модный бал уже на протяжении тридцати лет, но как долго она оставалась, остаётся или будет оставаться в авангарде моды? Это один из тех видов индустрии, который прежде говорит, а потом уже думает не о сказанном, а о том, как продать громкие слова. Совершенно оправдано, что Condé Nast дал Винтур бессрочный контракт: она может своими влиянием и связями продавать абсолютно все, начиная с набора для пикника Chanel и заканчивая каноническими коллекциями Jacquemus. Но сможет, а вернее захочет ли Анна снова устроить в мире моды революцию, как тогда, в 88-ом?

Анна Винтур на открытии Института костюма музея Метрополитен

Она никогда не шла на поводу у директоров издания, звёзд шоубизнеса или президентов, но всегда оставался один фактор, на который Винтур не могла повлиять. И этим фактором было и остается время. Это не о возрасте самой героини нашего рассказа, хотя ей вот-вот минует 70 лет, скорее о том, что тенденции меняются ежесекундно и перестраивать под них такое неуклюжее издание, как Vogue, довольно сложно, хотя в нём и работают самые известные люди из мира моды, культуры и спорта. Единственное, что может сделать Анна, чтобы снова начать диктовать тенденции, а не следовать за цифрами в финансовом отчете, так это обогнать время. Хотя она уже это сделала, когда призвала женщин не гнаться за трендами, а создавать свой собственный уникальный стиль. Что бы ни говорили скептики, самый известный модный альманах продолжает бить рекорды продаж и будоражить сознание тех, для кого Condé Nast Tower на Таймс Сквер имеет божественное происхождение. И все это из-за женщины, которая 50 лет не меняет прическу. Анна Винтур — это не просто мода в общепринятом понимании, а особое восприятие неподдельного искусства и выигрышной экономики, благодаря чему уже 30 лет каждый месяц весь мир с восхищением или презрением восклицает ‘Дьявол!’

Интересное в категории Мода