Интервью Кади для Billboard: о преодолении депрессии и поисках счастья

В свои 34 года Кади колеблется между состоянием непринужденного наслаждения и крайней восторженностью. Мы встречались в отеле Chateau Marmont в Лос-Анджелесе. Был вечер среды, но жара, стоящая в городе, еще не начала спадать.

Кади валяется в кресле номера в ярко-желтых шортах и старой футболке с Бивисом и Баттхедом, но во время нашей беседы он приподнимается с заинтересованностью во взгляде и с огромной улыбкой на лице.

Отель, в котором мы находимся был построен в 1929 году, пережил несколько жутких землетрясений в 1933, 1953, 1971, 1987 и 1994 годах. Очень символично встретиться с Кади именно здесь, ведь это место, как и сам артист, выстояло, несмотря на то, что земля под ним пошатнулась.

Прошло не так-то много времени с осени 2016, когда Кади зашел на фейсбук, написал длинное послание фанатам и исчез. В этом послании он рассказал о своей борьбе с тревогой, депрессией и суицидальными мыслями, а также о необходимости отправиться на лечение. Он признался, что нездоров и никогда не был спокоен с тех пор, как начал заниматься музыкой. Такая жизнь – ложь, а он хотел подобраться к правде.

Кульминацией пути к правде стал альбом “Kids See Ghosts”, его совместный проект с Канье Уэстом, с которым у них давние, нестабильные, но плодотворные отношения. В том же 2016 со стороны обоих были сказаны нелицеприятные вещи друг о друге: Кади написал в твитере о том, что Уэст не сам пишет свои трэки, а Канье высказался в его сторону во время своего концертного тура альбома TLOP. Но вскоре конфликт был исчерпан, и Канье заявил, что Кади – один из самых влиятельных артистов за последнее десятилетие. И уже в ноябре 2016 года друзья появились вместе на одной сцене.

Фундаментом этой дружбы, кажется, всегда было общее желание совместного творчества. В июне этого года на лейбле G.O.O.D. Music были выпущены альбомы Pusha T, Nas, одиночный альбом самого Канье и Kids See Ghosts (первый альбом Кади после “Passion, Pain & Demon Slayin’” в 2016) – один из самых эмоциональных и резонансных. Он превзошел все вышеперечисленные релизы G.O.O.D., кроме сольного альбома Уэста, и дебютировал на второй строчке Billboard 200.

Несмотря на все споры о том, какой вклад Уэст привносит в культуру и музыку, нужно признать, что Kids See Ghosts – новое открытие Кида Кади, он делает любой звук глубже, насыщеннее. Уэст задает основную гамму оттенков, а Кади растягивает и размывает их вдоль всего спектра. Его честность и открытость прорывается во всех песнях, а то, как он в интро кричит: “I CAN STILL FEEL THE LOVE,”- становится мантрой как исполнителя, так и слушателя.

Находясь в этом непоколебимом отеле, пока лучи солнце передвигаются по комнате, Кади хочет говорить о радости. И он вовсе не пытается убедить меня или продать эту радость, он лишь хочет поделиться своим опытом. Он весь озаряется, когда рассказывает о своей дочери Ваде Мескади. И даже говорит мне: «Убедись, чтобы вышло хорошо, я хочу, чтобы моя дочка прочла это».

Пока он доедает свой бургер, я рассказываю ему о ребятах из Огайо, откуда мы оба родом, о тех, кто слушает его музыку и чувствует себя живее, о тех, кому лучше, потому что ему лучше.

Как тебе теперь удается быть в духе и удерживать правильный настрой?

— Я просто много творю, с любовью к тому, что я делаю и к самому себе. Я живу здоровую жизнь, держусь рядом с родными, стою на правильном пути – делаю музыку, которая что-то значит. Я вновь сосредоточен на своем творчестве, я хочу писать более позитивные вещи, потому я был на негативе слишком долго. Я хотел сделать все наоборот, понимаешь? И теперь я в нужном состоянии. Это заняло у меня немало времени, и я был рад писать именно с той точки, в которой находился. “Passion, Pain” был более позитивным, но я еще не ощущал этого, когда писал его. Потому что я писал альбом до того, как отправился на лечение, а выпустил уже после возвращения. Но после лечения ничего нового я не написал, поэтому у меня не было возможности показать людям, каким я стал. “Kids See Ghosts” как раз и стал посланием миру.

В ваших работах с Канье чувствуется наслаждение от совместного труда, вне зависимости от проекта, но в ваших отношениях были и сложности. Что тебе дало это сотрудничество в течение карьеры и развивается ли оно до сих пор?

— Ох, чувак, мне кажется, я и Канье всегда будем делать крутое дерьмо вместе. У нас есть химия, которую невозможно отрицать, особенно в моменты, когда нам приходится бороться друг с другом за нее. Это просто. Мы действительно делали “Kids See Ghosts” почти полтора, но само написание песен и их создание не составляло труда. Мы с Канье походим друг другу в музыкальном плане. Но – только сегодня говорил об этом с Джейденом (Смитом) – тяжело работать плечом к плечу, каждая строчка давалась с большим трудом. В начале я не верил в серьезность его намерений. Но я был настроен. Шли месяцы, мы продолжали нашу работу. Забавно, когда люди говорят, что наш альбом был сделан в спешке. Но я знаю, чего он стоил.

Больше всего меня удивляет, насколько тяжело распознать некоторые семплы, и как это придает новый уровень конечному продукту. Например, семпл Louis Priam в “4th Dimension”.

— А семпл в “Cudi Montage”! Об этом (семпл из посмертной песни Курта Кобейна «Burn The Rain») я волновался больше всего, но Кортни Лав и Фрэнсис (Бин Кобейн) были не против, я люблю их за это. Эти песни заняли много времени и стоили большого труда.

Твоей целью было подходить к каждому нового проекту по-новому. Мне интересно, откуда такое бесстрашие.

— У меня нет страха, так как у меня есть дар, я озарен. Каждый альбом — как будто мне был выделен грант от какой-то школы искусств, чтобы я создал что-то новое. Что угодно. Это моя мечта. Я отношусь к каждому альбому как к арт проекту, будто я делаю его для школы, для оценки. Но на самом деле он для моих фанатов. Им нравится, когда я пробую что-то новое. Вот в чем дело. С самого начала мои альбомы были нацелены на исследование нового звучания. Акустически я всегда пытался быть на ступень выше всего, что уже существует.

А как ты борешься с тем, чего все-таки боишься?

— Я не живу в страхе. Я не такой. Я очень рано покинул дом. Многие вообще не выходят из дома, не набираются смелости собрать свое дерьмо и двинуться навстречу неизвестности. Именно поэтому я говорю, что я избранный. Забавно, но я правда ощущаю себя таковым. Когда я оглядываюсь на свое прошлое, кажется, на все была своя причина. Все, начиная от работы в Abercrombie & Fitch, встречи людей, которые познакомили с Дот (Da Genius – бывший продюсер Кади), потом создание с ним “Day ’N’ Nite”, знакомство с Plain Pat и уговоры его работать со мной. И, когда он наконец согласился, наше создание микстейпа (A Kid Named Cudi в 2008). Это моя судьба.

Значит, темные времена тоже часть твоей судьбы?

— Да. Мне было предназначено и это. Я должен буду позднее объяснить это своей дочери. Она не станет меня осуждать. Она в порядке. Она счастливая девочка, и я хочу, чтобы она знала, кто я на самом деле.

Каково было работать над “Kids See Ghosts” в Вайоминге? Были ли у тебя любимые моменты?

— Было как в лагере, супер место для креативных людей, приезжающих творить. Мы ели вместе, смеялись вместе, отдыхали. Было круто тусоваться с Насом. Мы зависали в комнате все вместе, а когда он выходил мы такие: «ЭТО БЛЯТЬ НАС». Мы постоянно задавали ему вопросы о том, как он приехал в Куинс, знал ли он Бигги, все это. Я кайфовал. С Канье была его семья, отец. И мы знали, какие песни ему понравятся. Уже были готовы “Reborn” и “4th Dimension”. Оставалось только закончить сведение.

В альбоме изначально должно было быть семь песен?

— Их всегда было семь. Было несколько песен, которые мы не использовали, но я надеюсь, мы выпустим их позже. В планах сделать больше таких альбомов.

Ты говоришь о попытке писать позитивно, и «Reborn», кажется именно той песней, в которой тебе это удается. Звучит, как ответ на многие вопросы, заданные в твоих прошлых работах.

— Да, это должно было звучать как продолжение. Где мы теперь? Откуда это все? Потому что люди не знали этого обо мне. Я не сообщил, что теперь со мной все хорошо. На “Passion, Pain” я не дал людям знать, что я в порядке, потому что это все еще было не так. Я пытался понять, как рассказать миру. И здорово, что Канье хотел сделать эту песню, она идеальна
для нас обоих, мы оба переродились после того, через что прошли. И я не мог сделать такую песню раньше, потому что не ощущал себя переродившимся.

Когда ты написал на пост о своих расстройствах, ты переживал о реакции подписчиков?

— Я запостил и вышел. Спустя пару часов, я увидел, что это было по всем новостям. Тогда я испугался. Сначала я не читал статей об этом. Я не знал, что об этом думают люди. Я спрашивал Дэнниса (менеджер Кади), какова была реакция, а потом я сам посмотрел и получил тонну любви и поддержки, это тронуло меня. Мне правда было плохо, и в тот момент казалось, что я подвожу многих людей. Мне было сложно написать это сообщение, но хотелось быть честным. Я не мог жить во лжи. Я не мог делать вид, что я счастлив.

Стала ли эта борьба легче?

— Я безумно рад, что борьба уже закончена.

Как и когда ты осознал, что все хорошо, что значит «хорошо» для тебя?

— Это было в этом году, незадолго до моего дня рождения (конец января). Мне стало лучше, чем когда либо был. Я осознал, что поистине счастлив и ничего особо не происходит. Просто мне 34 и я снова делаю то, что люблю. Я занимаюсь своими делами, своей дочкой, своей семьей. Создаю то, что делает меня счастливым. Я в секрете работал над телевизионным шоу в течение четырех лет. Я доделываю его. Я делаю коллаборацию с APC (французский бренд). Я точно знаю себя лучше, чем знал. Я стал таким сейчас. Когда мне было 30, я не чувствовал себя на 30. Я ощущал себя моложе. Мне казалось, что я получу какую-то мудрость, что-то придет ко мне. Но этого не случилось. Оно пришло позднее, и это здорово.

Наследие и влияние – две вещи, которые сегодня тяжело раскрыть, особенно для такого молодого артиста как ты. Но ты упоминал Джейдена ранее, и я думаю он один из немногих артистов, считающих твое влияние колоссальным. Ты ко многому дал доступ своей открытостью и эмоциональностью, и мне интересно, как ты теперь к этому относишься.

— Это был мой умысел – вдохновлять, менять вещи. Я хотел заряжать своей энергией и своими идеями о том, как нужно создавать музыку. Моими правилами. Я не знал, сколько людей смогут вдохновиться, но я знал, что правильные люди смогут. Думающие. Сейчас 2018 год, мы говорим о музыке, которую я сделал 10 лет назад. Дико. Я вдохновил людей, и это заставляет радоваться. Я не думаю о продажах. Мне хорошо, когда я творю. Прекрасно осознавать, что есть люди, которые хотят слушать то, что я хочу сказать. Я никогда особо не задумывался о своем наследии. Но все меняется, и мне это нравится. Мне нравится, куда я направляюсь.

Источник