Раф Симонс рассказывает о жизни в Нью-Йорке, мире моды в эпоху Трампа и новом поколении дизайнеров

Перевели для вас интервью, в котором Раф Симонс рассказывает о жизни в Нью-Йорке, мире моды в эпоху Трампа и новом поколении дизайнеров.

За несколько дней до дебюта Симонса на неделе моды в Нью-Йорке, мы встретились с дизайнером и новым креативным директором Calvin Klein для того, чтобы взять у него необычайно откровенное и искреннее интервью.
Раф Симонс обосновался в Нью-Йорке, переместив в этот город всю жизнь: бизнес, друзей и собаку — большую, пугающую французскую овчарку по имени Лука. Именно она встретила меня несколько суровым лаем, когда я подошел к зданию офиса дизайнера в центре города. “Она всего лишь залаяла” — сказал мне Раф. Лука — защитник. Эта собака несколько раз прошлась по периметру всей комнаты, прежде чем улечься на кровати неподалеку от двери. На стенах лифта были развешены плакаты Calvin Klein, но моей целью был разговор с Рафом Симонсом о Raf Simons — бренде, основанном еще в 1995 году в Бельгии. На следующей неделе дизайнер собирается представить коллекцию Осень/Зима 2017 своей одноимённой линии одежды в Галерее Гагосяна в рамках Нью-Йоркской мужской недели моды. Месяцем позднее Раф покажет первую коллекцию для бренда Calvin Klein, в котором с недавних пор выступает в роли креативного директора. На нем надет износившийся и заштопанный, будто ношенный десятилетиями, кардиган нарочито большого размера из знаменитой коллекции модельера “Twin Peaks”, вышедшей в этом сезоне. Блюдо с выпечкой уже стоит перед нами на столе, и мы готовы начать.

GQ Style: Вы уже нашли в Нью-Йорке вашу любимую кофейню и место, где можно было бы выпить бокал мартини?

Raf Simons: Признаться честно, в данный момент мы практически ничем не занимаемся, кроме работы. Сейчас проходит наша адаптация в городе и я знаю, какого это, ведь мы переезжаем уже третий раз. Такой процесс требует полной сосредоточенности, так что мы почти постоянно в Нью-Йорке. Когда освобождается немного времени, мы выезжаем за город с Лукой: выезжаем обычно туда, где красиво и много зелени, например, в Беркшир. Также мы бывали в Коннектикуте. Раньше я приезжал в Нью-Йорк по различным поводам и проводил в городе около трех дней, занимаясь съемками, или около недели, развлекаясь, и мы действительно успевали многое сделать. Тогда же окружающие говорили мне: “Это, конечно, здорово, но настоящая жизнь в Нью-Йорке не такая.” А я отвечал: “Нет! Я собираюсь смотреть показы и ходить в музеи хоть каждый день.”
А вот и нет. С того времени, как мы приехали, я мало что сделал: посмотрел лишь пару показов, один из них — показ Agnes Martin в музее Гуггенхейма и сходил ещё на несколько выставок. В самом начале я испытывал много беспокойств по поводу жилья, ведь нужно закончить в Европе все дела, касающиеся переезда и решить организационные вопросы. Начинается абсолютно другая жизнь, тем более у нас большая собака. Так что нет, пока что нет. Никаких кофеен и прочего. Зато у нас есть дом — это на самом деле здорово, и хорошо, что мы вместе. Мы чувствуем себя по-домашнему здесь.

Сказываются ли жизнь и показы в Нью-Йорке на твоей творческой деятельности?

Да, и вполне успешно. Город все время вдохновляет, но, на мой взгляд, при постоянном пребывании в Нью-Йорке он начинает воодушевлять тебя по-другому. Буду честным: обе грядущие коллекции имеют отношение к моему личному опыту и видению — тому, как я всегда всё воспринимал и тому, как я хотел бы воспринимать. Коллекции касаются непосредственно меня, моего происхождения и Европы. Две коллекции, созданные с разным подходом — одна с более американским, вторая — более европейским.

Ты приехал в Нью-Йорк в довольно удручающее время. Социально-политические ситуации оказывают влияние на твое творчество, не так ли?

Да. Однако я не собираюсь говорить об этом — я покажу. Это слишком тонко, чтобы выразить в словах; нечто, что нужно лишь чувствовать. Мне всегда казалось интересным создание уместного и конструктивного диалога без слов.

Как ты думаешь, могут ли мода и дизайн стать путём восстания или борьбы? В такой ситуации, как избрание Трампа, могут ли мода или простой выбор одежды по утрам расцениваться как протест?

Да, в моем понимании, это может быть способом возражения. Но не более значимым, чем протест другого человека, настаивающего на своей позиции или говорящего о ней. Я так говорю, потому что мода стоит выше сопротивления.
Мне также трудно рассуждать об этом из-за того факта, что я приехал в Америку европейцем — и это серьезный аргумент. Всю жизнь я делал определенный вклад в европейскую культуру — Бельгия, Париж, Милан. Мой бренд создавался и всё ещё базируется именно там. Однако мне пришлось переосмыслить ряд вещей, так как однажды я сказал, что если вступлю в новую должность креативного дизайнера, то откажусь от путешествий. Находясь в таком положении, в котором понимаю, что выбирать — очень раздражающая часть работы, я все еще заинтересован в занятии двумя вещами одновременно. Когда я не был креативным дизайнером Jil Sander, то занимался двумя делами сразу: компанией и наблюдением за искусством или же компанией и преподаванием в университете. Именно так эти занятия разделили мою деятельность на два разных бренда: Jil-Raf и Dior-Raf. Сейчас это Calvin-Raf. Мне интересно играть две разные роли, так как они делают меня более внимательным. Это уж точно лучше, чем лениться как в собственных мыслях, так и в реальности. В этот период времени я не могу путешествовать, поэтому придумал кое-что другое: мои люди приехали сюда. Теперь у нас есть офис компании в Нью-Йорке.
Казалось бы, все части пазла собрались воедино: переезд, жизнь здесь, мои друзья, собака. Нью-Йорк — новый город, новый жизненный опыт, новая работа. И вдруг происходит событие, которое было последним в списке ожидаемых.

Дональд Трамп.

Да. Вот мы и подошли к этой теме. Драматизируя, ты начинаешь думать: “О Боже! Какой выбор мы сделали пол года назад?” С этим можно смириться и просто поплакать или же сказать что-то вроде: “Я продолжу заниматься своими делами, как и прежде. У меня есть обязанности, и я не столько несу ответственность за них, сколько бросаю им вызов.”
В последнее время я все чаще ощущаю себя таким, каким был давным-давно, в начале карьеры. У меня были смешанные чувства в то время. Я не был обучен дизайну моды, я — индустриальный дизайнер по профессии. Это совершенно не то, о чем вы думаете. Индустриальный дизайн похож на симбиоз архитектуры, дизайна и искусства: иная самоорганизация, другой подход, уровень сложности и путь достижения конечного результата. Мне пришлось испытать к моде смешанные чувства, так как я считал её более приземленной формой творческого выражения. С другой стороны, я начал понимать, как это уныло. Мне казалось, что мы просто бездумно продолжаем производить одежду. Возможно, мы могли бы создать что-то более достойное? В какой-то момент один человек сказал мне — не буду называть его имя, но он действительно раскрыл мне глаза и посоветовал подойти к миру моды с другой стороны, в противном случае мне не удалось бы гордиться тем, чем я занимаюсь. Этот человек сказал, что я вдохновляю окружающих, даю им то, в чем они нуждаются и таким образом делаю хорошее дело. Руководствуясь этими словами, я начал думать так же.
Вы спрашиваете меня о том, на что я затрудняюсь ответить. Я просто могу сказать, что осознаю свою деятельность, приносящую людям радость. Просто понимаю ее ценность. Может, некоторые из вас ненавидят моё творчество, так и идите своей дорогой. Но я не занимаюсь бездельничеством — я прилагаю усилия для создания чего-то.

Я постоянно думаю о деятельности в больших масштабах, размышляя об этом очень часто. Я вижу много людей, высказывающих свою точку зрения. Например, выступающих на женском марше. В то же время я вечно задаюсь вопросом: к чему все это приведет? Открываю газету и читаю о том, что Трамп хочет возвести стену. Это же как в средневековье, не так ли? Просто поверить в это не могу. Вы знаете, что я в индустрии моды уже 21 год. Точно так же, как люди занимаются своими делами, я занимаюсь своей работой. Затем при просмотре такого телесериала, как Игра престолов, невольно задумываешься: Боже, это так похоже на прошлое! Потом при виде всей этой эволюции, думаешь: мы же уже прошли через сексуальную революцию, разве нет?

Движение за гражданские права.

Просто невероятно, что эта проблема затронула такую страну, как Америка.

В течение всей карьеры ты делал отсылки к молодежи и ее бунтарству. Как изменился твой взгляд на эти понятия? За 21 год, что ты занимаешься дизайном, значение выражения “быть молодым человеком” сильно изменилось.

Грядущая коллекция имеет отношение к ответу на твой вопрос. Сильное отношение. Я снова много размышляю о том времени, когда существовала та политическая атмосфера, в которую появились панки. Я не стремлюсь быть панком, но все же понимают, что это означает и почему эта тема обсуждается — она связана с Англией и Маргарет Тэтчер.

Темой для моих рассуждений также является буржуазия моды, а особенно современная модная молодежь, у которой нет интереса к такому понятию вообще. Я думаю об аудитории сферы дизайна, имея в виду подростков, у которых существует совершенно новый мир, не касающийся событий индустрии высокой моды. Словно мы говорим об отношениях между верхами и низами, которые существуют сами по себе. Что было бы наихудшим из низших, а что — наилучшим из высших?
На ум приходит еще одно сравнение: мать и сын, и здесь же опять Тэтчер и панки. Я считаю, что хороший президент или король должен стать отличным родителем для своих детей.
В начале я говорил о создании такой коллекции, которая, вероятно, будет первой частью из серии задуманных мной показов. Подобные идеи часто приходят ко мне в голову. Был такой период, когда я начал думать об отношениях между зрителем и наблюдателем. В итоге, я понял природу и тех, и других, и был очень рад этому. Я сказал то, что считал нужным, но сейчас мы говорили о чем-то другом. То, что я показывал последние года 3, является сборником показов: начиная шоу Стерлинга Руби, заканчивая Twin Peaks шоу и показом во Флоренции. Эти работы не были реакцией или сопротивлением чему-либо. Это были просто показы, в которых большее внимание уделялось, например, коллаборации со Стерлингом. В некоторых случаях шоу были лишь отражением мыслей, которые всегда живут в моей голове, будь то Twin Peaks, фильмы ужасов или родители. Но теперь мои показы будут связаны с тем, что происходит в современном мире в моем понимании.

Что ты имеешь в виду, говоря о новой молодежи моды? Может быть, это юные дизайнеры?

Нет. Я имею в виду наблюдателей и тех, кто выставляет свое мнение напоказ, делится им с другими людьми. Я анализирую, пытаясь понять, что же так сильно изменилось в модной индустрии. А поменялось то, что мода больше не принадлежит узкому кругу лиц.

Просто она перестала быть только для элиты.

На самом деле, я был тем, кто слишком часто говорил, что мода может быть доступна для всех. Я конечно извиняюсь, но высокая мода всегда была для определенной части общества. От-кутюр по определению должен быть чем-то необычным. На сегодняшний день мы называем много вещей, считая, что они — представители высокой моды, но это, конечно же, не так. Это лишь одежда на подиумах, с нелепой попыткой моделирования и подбора удачного цветового решения. Чепуха. Это очень приземлённая высокая мода.
Мир высокой моды, должно быть, на протяжении почти всего 20-го века, существовал для буржуазного слоя. Но буржуазия — это не обязательно плохое слово, я так не думаю вообще. Вот, скажем, аудитория высшей моды — она никогда не менялась, а все потому, что наш мир сохранил ее именно такой. До того момента, как молодое поколение не сказало: “Мы собираемся прийти, посмотреть, потребить, отреагировать и поговорить об этом. Даже если мы не должны принимать в этом участие. Мы же не в суде и не в крепости.” То же самое происходит и сейчас. И мы, дизайнеры, находимся вне всего этого. Единственное, над чем нам приходится задумываться, так это над тем, как принять такой поворот событий. А буржуазия все еще думает, что высокая мода только для них. Им плевать на молодёжь. Никто не хочет этого признавать, но так и есть. Им все равно. “Узкий круг лиц” пока что не понимает, что скоро игра будет проиграна.

Сейчас существуют такие молодые дизайнеры, как Вирджил Абло с брендом Off-White, Демна Гвасалия с Vetements, Гоша Рубчинский и прочие, кто пытается достучаться до молодежи иным, новым способом. Есть ли в сегодняшней индустрии кто-то, кто тебя восхищает или вдохновляет?

Да.

Кто именно?

Не Off-White, по крайней мере. Вирджил хороший парень, и он мне нравится. Однако я вдохновляюсь людьми, которые, на мой взгляд, привносят что-то новое, что-то оригинальное. И речь не всегда идет о чем-то очень уж очень новом, потому что на сегодняшний день ничто таковым не является. Нужно иметь того, чьим творчеством ты будешь вдохновляться. Я не пытаюсь вести себя правильно, стараясь хорошо и мило отозваться о людях, так как это то, с чем мне постоянно приходится сталкиваться в интервью — но давайте будем честны, вы пытаетесь спросить меня, считаю ли я этих дизайнеров вдохновленными моим творчеством?

Я думаю, что именно так и есть.

Это обусловлено положением нынешнего мира моды, а особенно её высшей частью. Я уверен, что говорить подобные вещи у молодёжи из интернета считается нормальным, если они об этом говорят, конечно. Но когда сами дизайнеры говорят о таком — это уже не очень нормально. Я не знаю, читали ли вы мое интервью с Миуччей Прада, но оно полностью посвящено этой теме. Ведь мы единственные, кто вынужден молчать, и очень страдаем от этого. Тоже самое с Марком Джейкобсом и Фиби Фило. Мы все чувствуем себя так, будто нам следует промолчать. Но мы взбудоражены происходящим. Я ненавижу говорить на эту тему, потому что это всегда заставляет окружающих слышать претензию в моих словах, но мы, дизайнеры, хотим высказаться. Моды не будет существовать, если нас не будет. Но вполне возможно, что не будет существовать как раз тех, кто на коне сейчас. Так что эта тема очень сложна для разговора. Если говорить о ком-нибудь вроде Демны, то он знает и сам, что из себя представляет. Всё, что мне нравилось — то, что сейчас все ненавидят. Давайте вернемся к тому, что я люблю: Мартин Маржела и я сам. И мне хватает смелости говорить об этом напрямую, ведь это то, что нравится людям. Люди любят Мартина, любят юность и бунтарское чувство. Говоря о тех вещах, которые произвел Демна, невозможно отрицать тот факт, который он и сам хорошо принимает. Это было придумано десятилетиями назад Мартином. Огромные толстовки с текстовыми принтами. Это уже было. Это не критика. Совсем. Демна умный парень, и я думаю, что он продолжит повышать уровень своего бренда. Я не считаю, что его и парня из Off-White можно сравнивать, поэтому не могу говорить об этих людях в одном ключе.

Насколько важно для тебя — оставаться связанным с миром искусства? И почему это важно?

Это моя потребность, наравне с дыханием и потреблением жидкости. Это вполне естественно. Я не работаю с кем-то так же, как сотрудничают друг с другом крупные бренды и популярные артисты. Это абсолютно другой вид отношений. Я общаюсь с Робертом Мэпплторпом целую вечность без скрытого умысла. Совместные вещи со Стерлингом, что разрабатываются уже 11-12 лет и мы будем продолжать сотрудничать и дальше.

Не думаешь ли ты о выходе за пределы сотрудничества и вхождении в новую среду?

Да, подумываю об этом. Но делать этого пока что не буду. Не сейчас.

Из-за нехватки времени? Или же твое самовыражение больше направлено на сферу моды?

Определенно не из-за времени. Это не убедительная причина. Время всегда ужасно, но если вы будете уверены в себе, то сможете им управлять. Дело не в этом. Скорее, сложность заключается в том, что если бы я попробовал себя в другой области, то это потребовало бы полного погружения в нее. Иногда меня спрашивают, почему я не стану художником, ведь напоминаю художника. Все же нет, я не художник. Я — модный дизайнер. Если бы я просто попробовал заняться этим, то в моей жизни не осталось бы места для моды и я бы просто рисовал. Но как можно стереть из жизни 21 год жизни в мире моды?

Хельмут Ланг именно так и сделал.

Да, он вроде бы это сделал.

А Том Форд снял фильм.

(Раф слегка поклонился, сидя в кресле) Что правда, то правда. Мое уважение. Это действительно сногсшибательно. Проделанная работа действительно велика и фильм достиг высокого уровня, при этом предоставляя возможность отдохнуть Тому от создания коллекций. Вау. Это невероятно, не знаю, получилось бы у меня так же. Я просто хотел бы попробовать начать с чистого листа, не стирая предыдущее сознание. Даже не могу представить, как бы это было. Существует много вещей, что меня вдохновляют, но у меня, вероятно, появился бы страх заниматься искусством, поскольку я все еще отчасти слишком сильно идеализирую мир.

Чувствуешь ли ты, что в твоей карьере словно наступил тот момент, изменивший направление творчества, и теперь вместо того, чтобы продолжать быть популярным современным дизайнером, ты становишься легендой, набирающей славу?

Всё одно и то же: ничто не чувствуется так хорошо, как по прошествии времени, ничто не кажется таким важным, как кажется через года. Единственное, что ново для меня, так это то, как люди смотрят на бренд. Настоящая охота за вещами стала для меня открытием. Честно говоря, в тот момент, когда я увидел это, то подумал: я что, старею? Люди начинают коллекционировать мою одежду. Я начал замечать, как вещи уходят с аукционов, а обычно так происходит со старыми брендами. Так странно переживать такой опыт, когда чувствуешь себя в самом расцвете сил. Но в чем-то это и хорошо. Может, моя одежда будет как вещи Маржелы или Хельмута, но ни тех, ни других больше нет. Обе компании существуют, но не более того. Я же все еще в деле и готов к созданию чего-то нового.

Что ж, существует немалое количество молодых людей, которым нравится изучать моду, в том числе и твои старые коллекции. Люди хотят находить и покупать такие вещи, особенно когда Рианна или Канье были замечены в них. Что ты думаешь, когда видишь человека, одетого в вещь из старой коллекции?

Будь то Рианна, другая знаменитость или обычный человек, разгуливающий в одежде из неактуальных коллекций — для меня это явление очень странное, оно заставляет меня думать, будто я остался во вчерашнем дне. Но я понимаю таких людей, и поступаю так сам. Я надеваю старые вещи, которые много для меня значат… это словно привет из прошлого, невероятная ценность, и я знаю, что любимая вещь будет со мной вечность. Я думаю, у остальных людей всё точно так же. В моих архивах — вся моя жизнь. Знаете, дизайнеры должны держать архивы, но в последнее время я начал быть очень скрытным в некоторых моментах. Потому что вещи постоянно куда-то испаряются. Они уходят на выставку и не возвращаются… Раньше я даже не беспокоился об этом, но сейчас стал внимательнее. 266 образов, представленных на выставке во Флоренции, сейчас запечатываются и упаковываются с особой тщательностью. Эти образы станут очень важными для некоторых наших задумок в последующих сезонах. Теперь я начал осознавать, что нужно заботиться об архивных вещах, так как уместно по отношению к людям и миру в целом. Некоторые компании не держат собрание старых вещей, что очень печально. Однако я понимаю их мотивы. Например, Джил Сандер не держит архивов только потому, что у неё нет вещей, связанных с прошлым. Она будто избавляется от минувшего, стремясь идти только вперед, в будущее. Ее точка зрения имеет место быть. Я не бегу от вчерашнего дня, но и не уделяю ему должного внимания, постоянно романтизируя будущее. Сейчас я начинаю понимать значение прошлого и почему мы должны о нём беспокоиться. На протяжении многих лет я так не думал, но это оказалось действительно важным для общества. В противном случае нам бы не удалось увидеть пирамиды.