Можно ли назвать независимых дизайнеров исчезающим видом?

Продажа Dries Van Noten концерну Puig вызвала множество вопросов, один из которых: больше — значит лучше?

На протяжении многих лет существует своего рода ритуал среди завсегдатаев модных вечеринок, когда они приезжают в Париж на модные шоу два раза в год. Они бросают свои сумки, хватают багет (или свежевыжатый сок, если их волнует количество углеводов), а затем, часто в первый же день, в редких случаях не позже, чем на третий, отправляются в бутики мужской и женской одежды Dries Van Noten на Quai Malaquais.

Они идут не столько за вещами, хотя многие из них что-то в итоге покупают, сколько за атмосферой, необычной и чувственной, как и сама одежда: антиквариат и необычные вещи, собранные дизайнером по всему миру, казалось бы, сочетаются в самых необычных комбинациях и цветах. В добавок именно эти два магазина — единственные в Западном полушарии (кроме Антверпена, где появился сам бренд), и единственные, полностью контролируемыми самим Ван Нотеном. Это своеобразный микрокосмос, который президент Джордж Буш старший однажды охарактеризовал как “the vision thing”, что делает их такими особенными.

Dries Van Noten, fall 2018
Dries Van Noten, fall 2018

Интересно, будет ли это продолжаться?

Новость в начале месяца о том, что Ван Нотен продал контрольный пакет акций своей компании испанскому концерну Puig (который также владеет Carolina Herrera, Paco Rabanne и Nina Ricci), вряд ли можно назвать шокирующей. Ходили слухи о том, что с марта, примерно во время его последнего показа ready-to-wear, бельгийский дизайнер искал то, что в индустрии называют “стратегическим партнером”; он устал от сложностей ведения бизнеса, который бы при этом он хотел обезопасить с помощью крупной корпорации.

Действительно, Ван Нотен часто говорил, что одной из самых трудных вещей в управлении модным брендом является не только всем известная нагрузка в плане творчества и управления своей командой, но и ответственность за растущее число сотрудников, жизнь которых и уровень зарплаты зависит от тебя. Ван Нотен — прекрасный микроменеджер и постоянно заботится о деталях. Это одна из причин, почему он стал таким успешным. Но смена собственника все же должна дать всей индустрии моды небольшую паузу.

Поэтому возникает вполне очевидный вопрос: что преследует независимый дизайнер в современной индустрии моды?

Бутик Dries Van Noten в Париже

Конечно же, есть и независимые Дома моды (т. е. бренды, не принадлежащие одной из больших групп, как LVMH Moët Hennessy Louis Vuitton, Kering, Richemont, Puig, PVH): крупные корпорации Giorgio Armani и Dolce & Gabbana; Стелла Маккартни, которая закончила сотрудничество с Kering и Риком Оуэнсом. Есть и такие дизайнеры, кто сотрудничает с несколькими брендами, чтобы поддержать собственные проекты, например, Раф Симонс, работающий в качестве главного креативного директора Calvin Klein, что помогает ему поддерживать свой бренд.

Но продажа акций Dries Van Noten означает потерю крупного независимого дизайнера, одного из тех, кто был тепло принят публикой и кто мог одновременно работать в рамках модной индустрии и держаться на некотором расстоянии от нее; можно было бы сказать “нет” бесконечным межсезонным коллекциям, куче магазинов и знаменитостям на каждой красной ковровой дорожке. Сейчас это вымирающий вид. Одним из них можно назвать Рей Кавакубо из Comme des Garçons.

Ван Нотен сказал, что цель сделки — долгосрочные перспективы, а не краткосрочный рост, так как долгосрочное сотрудничество является своего рода спасением для независимого дизайнера. Существует вопрос, с которым вынуждены сталкиваться дизайнеры: что произойдёт с компанией, которую они построили, и ее сотрудниками после того, как они уйдут?

Существует не так много вариантов: найти наследника, который будет содержать его; продать корпорации; стать частным акционером; закрыть. Ван Нотен, планируя заранее, что он будет делать, выбрал второй вариант . Azzedine Alaïa, другой известный независимый дизайнер, сделал то же самое, когда он продал свой бренд Richemont в 2007 году.

Мужская коллекция Dries Van Noten, S\S 2018

Честно говоря, этот концерн проделал впечатляющую работу: несмотря на внешнее влияние, модный дом Алайи оставался полностью независимым, получая при этом необходимое спонсирование. Richemont были даже даже достаточно умны, чтобы не приглашать нового дизайнера после неожиданной смерти основателя в ноябре прошлого года, и позволить студии продолжить свое наследие, которое также, оказывается, защищено фондом, созданным самим Аззедином. Однако такой подход является скорее исключением, чем правилом.

Несмотря на то что людям все ещё интересны бренды, создающие редкие и необычные вещи, существует тенденция демократизации брендов: открытие новых магазинов, развитие e-commerce, расширение торговых площадок — все это позволяет делать вещи, купить которые можно на каждом шагу. Но это не про Ван Нотена.

Вполне возможно, что Puig понимает это и просто позволит Дрису быть самим собой. Он, в конце концов, останется креативным директором (или главным креативным директором) и исполнительным председателем. Бренд остается в Антверпене. (Ван Нотен состоял в Антверпенской шестерке, группы бельгийских дизайнеров, включая Энн Демельмейстер и Дирка Биккембергса, которые после окончания Королевской Академии изящных искусств в Антверпене превратили этот город в центр авангардной моды в середине 1980-х годов.) Также существует возможность, что Ван Нотен откроет еще пару магазинов — очередное признание его способностей, ко всему прочему в планах выпуск ароматов, но это не будет критичной статьй расходов. Никто никогда не говорил, что он не амбициозен.

И вполне возможно, что подход Puig, зарекомендовавшего себя как очень консервативного инвестора модных брендов и вернувшего многих дизайнеров на вершину, может на самом деле сработать и на пользу Ван Нотена.

Но все же нельзя не подумать о таком стечении объстоятельств, как о части плана развития (я имею в виду: кто покупает бренд, чтобы он мог оставаться в статусе-кво?). В конце концов, есть множество примеров, когда приобретение больших брендов идёт им только на пользу: Gucci вот-вот преодолеет отметку в 10 миллиардов долларов; Céline выходит на более высокий уровень со своими новыми коллекциями.

История говорит, что это работает. Но Дрис старался вести себя, как самый обычный человек. Это та самая ценность модного дома, ставшая частью ДНК бренда. Этот человек вместо того, чтобы закатить вечеринку в честь сотого показа, использовал свои возможности, чтобы пригласить моделей, ставших частью его семьи, со всего мира, чтобы те могли присутствовать на его показе.

Dries Van Noten, S\S 2017

Может быть, не стоит беспокоиться о его счетах и имуществе, ведь он может сделать намного больше. Наверно, в этом и есть суть.

Но дело в том, что всякий раз, когда ученики выпускаются из школы искусств, они упоминают о своих вдохновителях, среди которых Дрис, Рей и Алайя, три творца, которые нашли свой стиль и собственный путь, которым всегда следовали, несмотря ни на что, чтобы создавать нечто большее. Создавать больше коллекций. Слушать больше авторитетных людей. И так далее, и так далее.

Они всегда следовали за мечтой. Но что теперь будет с этими фантазиями?